Неточные совпадения
— Покажите мне сукна средних цен, —
раздался позади
голос, показавшийся Чичикову знакомым. Он оборотился: это был Хлобуев. По всему видно было, что он покупал сукно не для прихоти, потому что сертучок был больно протерт.
— А вот я и здесь! —
раздался голос сбоку.
Раздались снова
голоса: «Фома Большой да Фома Меньшой!
Герои наши видели много бумаги, и черновой и белой, наклонившиеся головы, широкие затылки, фраки, сертуки губернского покроя и даже просто какую-то светло-серую куртку, отделившуюся весьма резко, которая, своротив голову набок и положив ее почти на самую бумагу, выписывала бойко и замашисто какой-нибудь протокол об оттяганье земли или описке имения, захваченного каким-нибудь мирным помещиком, покойно доживающим век свой под судом, нажившим себе и детей и внуков под его покровом, да слышались урывками короткие выражения, произносимые хриплым
голосом: «Одолжите, Федосей Федосеевич, дельце за № 368!» — «Вы всегда куда-нибудь затаскаете пробку с казенной чернильницы!» Иногда
голос более величавый, без сомнения одного из начальников,
раздавался повелительно: «На, перепиши! а не то снимут сапоги и просидишь ты у меня шесть суток не евши».
Между тем княжна Мери перестала петь. Ропот похвал
раздался вокруг нее; я подошел к ней после всех и сказал ей что-то насчет ее
голоса довольно небрежно.
— Как это низко! —
раздался вдруг громкий
голос в дверях.
Но толпа вдруг зашумела, и со всех сторон
раздались голоса: «Ведут… ведут!.. козаки!..»
«Вот и наша победа!» —
раздались со всех сторон запорожские
голоса, затрубили в трубы и выкинули победную хоругвь.
Эти слова были сигналом. Жидов расхватали по рукам и начали швырять в волны. Жалобный крик
раздался со всех сторон, но суровые запорожцы только смеялись, видя, как жидовские ноги в башмаках и чулках болтались на воздухе. Бедный оратор, накликавший сам на свою шею беду, выскочил из кафтана, за который было его ухватили, в одном пегом и узком камзоле, схватил за ноги Бульбу и жалким
голосом молил...
А тут
раздался со двора в пять
голосов: «Картофеля! Песку, песку не надо ли! Уголья! Уголья!.. Пожертвуйте, милосердные господа, на построение храма господня!» А из соседнего, вновь строящегося дома
раздавался стук топоров, крик рабочих.
Побежит ли он с лестницы или по двору, вдруг вслед ему
раздастся в десять отчаянных
голосов: «Ах, ах! Поддержите, остановите! Упадет, расшибется… стой, стой!»
Чуть он вздремнет, падал стул в комнате, так, сам собою, или с шумом разбивалась старая, негодная посуда в соседней комнате, а не то зашумят дети — хоть вон беги! Если это не поможет,
раздавался ее кроткий
голос: она звала его и спрашивала о чем-нибудь.
Полдень знойный; на небе ни облачка. Солнце стоит неподвижно над головой и жжет траву. Воздух перестал струиться и висит без движения. Ни дерево, ни вода не шелохнутся; над деревней и полем лежит невозмутимая тишина — все как будто вымерло. Звонко и далеко
раздается человеческий
голос в пустоте. В двадцати саженях слышно, как пролетит и прожужжит жук, да в густой траве кто-то все храпит, как будто кто-нибудь завалился туда и спит сладким сном.
Этот
голос когда-нибудь
раздастся, но так сильно зазвучит, таким грянет аккордом, что весь мир встрепенется! Узнает и тетка и барон, и далеко
раздастся гул от этого
голоса! Не станет то чувство пробираться так тихо, как ручей, прячась в траве, с едва слышным журчаньем.
Голос Турки громче и одушевленнее
раздался по лесу; гончая взвизгивала, и
голос ее слышался чаще и чаще; к нему присоединился другой, басистый
голос, потом третий, четвертый…
— Отказался! —
раздавался молодой визгливый
голос.
«Депешу дай!»
раздался сердитый
голос с другой стороны из бурного мрака.
— Аркадий! —
раздался из тарантаса
голос Базарова, — пришли мне спичку, нечем трубку раскурить.
— А! Павел! вот где ты! —
раздался вдруг
голос Николая Петровича.
— Николай Петрович, —
раздался вблизи его
голос Фенечки, — где вы?
— Вам больше чаю не угодно? — промолвила Фенечка, просунув голову в дверь: она не решалась войти в гостиную, пока в ней
раздавались голоса споривших.
— А! вот вы куда забрались! —
раздался в это мгновение
голос Василия Ивановича, и старый штаб-лекарь предстал перед молодыми людьми, облеченный в домоделанный полотняный пиджак и с соломенною, тоже домоделанною, шляпой на голове. — Я вас искал, искал… Но вы отличное выбрали место и прекрасному предаетесь занятию. Лежа на «земле», глядеть в «небо»… Знаете ли — в этом есть какое-то особенное значение!
— Ты одна? —
раздался возле нее
голос Анны Сергеевны. — Кажется, ты пошла в сад с Аркадием.
— Что это? опять обнимаетесь? —
раздался сзади их
голос Павла Петровича.
— Это вы, Victor? —
раздался тонкий
голос из соседней комнаты. — Войдите.
— Кто там? Войдите, —
раздался голос Фенечки.
— Я здесь, —
раздался голос Базарова из Аркадиевой комнаты.
Он стал обнимать сына… «Енюша, Енюша», —
раздался трепещущий женский
голос. Дверь распахнулась, и на пороге показалась кругленькая, низенькая старушка в белом чепце и короткой пестрой кофточке. Она ахнула, пошатнулась и наверно бы упала, если бы Базаров не поддержал ее. Пухлые ее ручки мгновенно обвились вокруг его шеи, голова прижалась к его груди, и все замолкло. Только слышались ее прерывистые всхлипыванья.
— Если б я могла быть уверена в том, что вы говорите, —
раздался в это мгновение ясный
голос Анны Сергеевны.
Проезжая через деревню, г-н Полутыкин велел кучеру остановиться у низенькой избы и звучно воскликнул: «Калиныч!» — «Сейчас, батюшка, сейчас, —
раздался голос со двора, — лапоть подвязываю».
«Кто тут?» —
раздался сиплый и заспанный
голос.
«Да что вам надобно? —
раздался снова
голос работника, — сказано, нельзя».
— Что, Николай Еремеев в конторе? —
раздался в сенях громкий
голос, и человек высокого роста, видимо рассерженный, с лицом неправильным, но выразительным и смелым, довольно опрятно одетый, шагнул через порог.
— Дома Хорь? —
раздался за дверью знакомый
голос, и Калиныч вошел в избу с пучком полевой земляники в руках, которую нарвал он для своего друга, Хоря. Старик радушно его приветствовал. Я с изумлением поглядел на Калиныча: признаюсь, я не ожидал таких «нежностей» от мужика.
— Ну, иду, иду, —
раздался дребезжащий
голос, и из-за избы направо показался человек низенький, толстый и хромой.
— Здравствуй, батюшка, милости просим, — медленно
раздался за моей спиной сочный и приятный
голос. Я оглянулся: передо мною, в синей долгополой шинели, стоял старик среднего роста, с белыми волосами, любезной улыбкой и с прекрасными голубыми глазами.
Бедный мужик смутился и уже собрался было встать да уйти поскорей, как вдруг
раздался медный
голос Дикого-Барина...
— Федюшка! —
раздался голос толстяка в конторе.
Бледно-серое небо светлело, холодело, синело; звезды то мигали слабым светом, то исчезали; отсырела земля, запотели листья, кое-где стали
раздаваться живые звуки,
голоса, и жидкий, ранний ветерок уже пошел бродить и порхать над землею.
Мы начали было толковать с ним о новом уездном предводителе, как вдруг у двери
раздался голос Ольги: «Чай готов».
Я отвернулся и быстрыми шагами стал спускаться с холма, на котором лежит Колотовка. У подошвы этого холма расстилается широкая равнина; затопленная мглистыми волнами вечернего тумана, она казалась еще необъятней и как будто сливалась с потемневшим небом. Я сходил большими шагами по дороге вдоль оврага, как вдруг где-то далеко в равнине
раздался звонкий
голос мальчика. «Антропка! Антропка-а-а!..» — кричал он с упорным и слезливым отчаянием, долго, долго вытягивая последний слог.
— С кем ты это говоришь, болван ты этакой? спать не даешь, болван! —
раздался голос из соседней комнаты.
— Нет, не умею, —
раздался его
голос из-за тростника.
— Гляньте-ка, гляньте-ка, ребятки, —
раздался вдруг детский
голос Вани, — гляньте на Божьи звездочки, — что пчелки роятся!
В то же время
раздался голос: «Tout beau, Sbogar, ici…» [Все хорошо, Сбогар, сюда… (фр.)] и молодой охотник показался из-за кустарника.
Раздался знакомый
голос...
— Эге-е! — насмешливо
раздалось из сумрака, люди заворчали, зашевелились. Лидия привстала, взмахнув рукою с ключом, чернобородый Захарий пошел на
голос и зашипел; тут Самгину показалось, что Марина улыбается. Но осторожный шумок потонул в быстром потоке крикливой и уже почти истерической речи Таисьи.
Потом
раздался спокойный, как всегда,
голос Игоря...
Раздалось несколько шлепков, похожих на удары палками по воде, и тотчас сотни
голосов яростно и густо заревели; рев этот был еще незнаком Самгину, стихийно силен, он как бы исходил из открытых дверей церкви, со дворов, от стен домов, из-под земли.
Из угла, от печки,
раздавался голос Томилина...